Революционный авангард и массовое действо
После Октябрьской революции 1917 года театр был провозглашен важнейшим орудием агитации и воспитания нового человека. 1920-е годы стали временем невероятного экспериментаторства. Режиссеры-авангардисты Всеволод Мейерхольд, Александр Таиров, Евгений Вахтангов ломали традиционные формы, создавая театр политически ангажированный, динамичный, зрелищный. Мейерхольд разрабатывал биомеханику, ставил спектакли-митинги («Земля дыбом»). Возникали новые жанры: агитпроптеатр «Синяя блуза», живые газеты. В театр пришла современная тематика: индустриализация, классовая борьба. В то же время сохранялись и классические традиции в МХАТе, который, однако, тоже искал пути к новому зрителю. Этот период был отмечен напряженным поиском формы, способной выразить дух эпохи.
Эпоха соцреализма и идеологический контроль
С началом 1930-х годов, с утверждением доктрины соцреализма, вольные эксперименты закончились. Постановление ЦК ВКП(б) 1932 года «О перестройке литературно-художественных организаций» положило начало жесткой унификации. Театр должен был быть «правдивым, исторически конкретным изображением действительности в ее революционном развитии», сочетать народность, идейность и простоту формы. Мейерхольдовский театр был закрыт, сам режиссер репрессирован. На первый план вышли спектакли, воспевавшие советскую историю, партию, труд («Оптимистическая трагедия» Вс. Вишневского, «Любовь Яровая» К. Тренева). Классику ставили, но в строго выверенном, «правильном» ключе, часто упрощая и идеологизируя. Театр стал важной частью пропагандистской машины, но в его рамках по-прежнему работали гениальные художники, находившие способы говорить о вечном.
«Оттепель» и возвращение человека на сцену
После смерти Сталина и XX съезда КПСС в театральной жизни наступила «оттепель». Появились новые драматурги (Виктор Розов, Александр Володин), в пьесах которых на первый план вышли не производственные конфликты, а проблемы частной жизни, нравственного выбора, «маленького человека». Режиссер Олег Ефремов создал театр «Современник» (1956) как театр молодых и для молодых, театр исповеди и социальной критики. В Большом драматическом театре в Ленинграде Георгий Товстоногов создавал свой строгий и глубокий мир высокой классики и современной драмы. Юрий Любимов, возглавив Театр на Таганке (1964), вернул на сцену поэзию (спектакли по Вознесенскому, Высоцкому) и метафорический, острый язык. Театр вновь заговорил о личности, совести, истории – пусть и в рамках дозволенного.
Застой и искусство намека
В брежневскую эпоху открытая критика стала невозможной, но театр научился говорить эзоповым языком. Классика (Шекспир, Брехт, Гоголь, Чехов, Булгаков) стала полем для сложных философских и политических аллегорий. Режиссеры Анатолий Эфрос, Роман Виктюк, Кама Гинкас, Марк Захаров в своих спектаклях на классические сюжеты затрагивали темы несвободы, лицемерия, борьбы личности с системой. Зритель учился читать между строк. Театр стал местом интеллектуальной и духовной оппозиции, оазисом свободной мысли. Несмотря на цензурные ограничения и периодические гонения (как на Таганку в начале 1980-х), именно в этот период советский театр достиг мирового признания, доказав, что даже в условиях идеологического пресса возможно создание великого, общечеловеческого искусства, разговаривающего напрямую с душой зрителя.